Неточные совпадения
Ей нравится порядок стройный
Олигархических бесед,
И холод гордости
спокойной,
И эта смесь чинов и лет.
Но это кто в толпе избранной
Стоит безмолвный и туманный?
Для всех он
кажется чужим.
Мелькают лица перед ним,
Как ряд докучных привидений.
Что, сплин иль страждущая спесь
В его лице? Зачем он здесь?
Кто он таков? Ужель Евгений?
Ужели он?.. Так, точно он.
— Давно ли к нам он занесен?
Я пристально посмотрел ему в глаза; но он
спокойным и неподвижным взором встретил мой испытующий взгляд, и бледные губы его улыбнулись; но, несмотря на его хладнокровие, мне
казалось, я читал печать смерти на бледном лице его.
Вообще Долли
казалось, что она не в
спокойном духе, а в том духе заботы, который Долли хорошо знала за собой и который находит не без причины и большею частью прикрывает недовольство собою.
Когда Левин опять подбежал к Кити, лицо ее уже было не строго, глаза смотрели так же правдиво и ласково, но Левину
показалось, что в ласковости ее был особенный, умышленно-спокойный тон. И ему стало грустно. Поговорив о своей старой гувернантке, о ее странностях, она спросила его о его жизни.
Она благодарна была отцу за то, что он ничего не сказал ей о встрече с Вронским; но она видела по особенной нежности его после визита, во время обычной прогулки, что он был доволен ею. Она сама была довольна собою. Она никак не ожидала, чтоб у нее нашлась эта сила задержать где-то в глубине души все воспоминания прежнего чувства к Вронскому и не только
казаться, но и быть к нему вполне равнодушною и
спокойною.
«Что-нибудь еще в этом роде», сказал он себе желчно, открывая вторую депешу. Телеграмма была от жены. Подпись ее синим карандашом, «Анна», первая бросилась ему в глаза. «Умираю, прошу, умоляю приехать. Умру с прощением
спокойнее», прочел он. Он презрительно улыбнулся и бросил телеграмму. Что это был обман и хитрость, в этом, как ему
казалось в первую минуту, не могло быть никакого сомнения.
Вы глядите: та глубокая, чистая лазурь возбуждает на устах ваших улыбку, невинную, как она сама, как облака по небу, и как будто вместе с ними медлительной вереницей проходят по душе счастливые воспоминания, и все вам
кажется, что взор ваш уходит дальше и дальше, и тянет вас самих за собой в ту
спокойную, сияющую бездну, и невозможно оторваться от этой вышины, от этой глубины…
Он
казался необычно солидным, даже благообразным — в строгом сюртуке, с бриллиантом в черном галстуке, подстриженный, приглаженный. Даже суетливые глаза его стали
спокойнее и как будто больше.
— Успокойтесь, — предложил Самгин, совершенно подавленный, и ему
показалось, что Безбедов в самом деле стал
спокойнее. Тагильский молча отошел под окно и там распух, расплылся в сумраке. Безбедов сидел согнув одну ногу, гладя колено ладонью, другую ногу он сунул под нары, рука его все дергала рукав пиджака.
— Мне
кажется —
спокойнее стал я. У меня, знаешь ли, такое впечатление осталось, как будто я на лютого зверя охотился, не в себя стрелял, а — в него. И еще: за угол взглянул.
Ему нравилось, что эти люди построили жилища свои кто где мог или хотел и поэтому каждая усадьба как будто монумент, возведенный ее хозяином самому себе. Царила в стране Юмала и Укко серьезная тишина, — ее особенно утверждало меланхолическое позвякивание бубенчиков на шеях коров; но это не была тишина пустоты и усталости русских полей, она
казалась тишиной
спокойной уверенности коренастого, молчаливого народа в своем праве жить так, как он живет.
Ослепительно блестело золото ливрей идолоподобно неподвижных кучеров и грумов, их головы в лакированных шляпах
казались металлическими, на лицах застыла суровая важность, как будто они правили не только лошадьми, а всем этим движением по кругу, над небольшим озером; по
спокойной, все еще розоватой в лучах солнца воде, среди отраженных ею облаков плавали лебеди, вопросительно и гордо изогнув шеи, а на берегах шумели ярко одетые дети, бросая птицам хлеб.
С этого момента Самгину стало
казаться, что у всех запасных открытые рты и лица людей, которые задыхаются. От ветра, пыли, бабьего воя, пьяных песен и непрерывной, бессмысленной ругани кружилась голова. Он вошел на паперть церкви; на ступенях торчали какие-то однообразно-спокойные люди и среди них старичок с медалью на шее, тот, который сидел в купе вместе с Климом.
Картинкин стоял, так же вытягиваясь, держа руки с оттопыренными пальцами по швам и шевеля щеками. Бочкова
казалась совершенно
спокойной. Услыхав решенье, Маслова багрово покраснела.
Петух с своим качающимся красным гребнем
казался совершенно
спокойным и только закатывал глаза, то вытягивал, то поднимал одну черную ногу, цепляя когтями за занавеску девушки.
Женщина эта
казалась совершенно
спокойной.
Когда я возвращался назад, уже смеркалось. Вода в реке
казалась черной, и на
спокойной поверхности ее отражались пламя костра и мигающие на небе звезды. Около огня сидели стрелки: один что-то рассказывал, другие смеялись.
Уж на что,
кажется, искусники были Луи — Филипп и Меттерних, а ведь как отлично вывели сами себя за нос из Парижа и Вены в места злачные и
спокойные буколически наслаждаться картиною того, как там, в этих местах, Макар телят гоняет.
Почтенную даму даже бесило поведение Привалова, который,
кажется, не хотел понимать коварства своих опекунов и оставался до безобразия
спокойным.
Старик Бахарев за эти дни успел настолько освоиться с своим положением, что
казался совсем
спокойным и обсуждал свои дела с хладнокровием совсем успокоившегося человека.
Невозмутимая и
спокойная, с ясным взглядом и задумчиво сложенными губами, она,
кажется, никогда не была так хороша, как именно теперь.
Один боксер сидел совершенно
спокойный, покручивая усы, с видом важным и несколько опустив глаза, но не от смущения, а, напротив,
казалось, как бы из благородной скромности и от слишком очевидного торжества.
Князь быстро повернулся и посмотрел на обоих. В лице Гани было настоящее отчаяние;
казалось, он выговорил эти слова как-то не думая, сломя голову. Аглая смотрела на него несколько секунд совершенно с тем же самым
спокойным удивлением, как давеча на князя, и,
казалось, это
спокойное удивление ее, это недоумение, как бы от полного непонимания того, что ей говорят, было в эту минуту для Гани ужаснее самого сильнейшего презрения.
Вы,
кажется, ничему не удивляетесь, князь, — прибавил он, недоверчиво смотря на
спокойное лицо князя, — ничему не удивляться, говорят, есть признак большого ума; по-моему, это в равной же мере могло бы служить и признаком большой глупости…
—
Кажется, вы обронили, — сказал я, как можно
спокойнее и суше. (Так, впрочем, и следовало.)
На этот раз твердый голос ее будто немного дрогнул, и, как ни укрыто было лицо ее под двойною наметкой, Семену Петровичу
показалось, будто слеза блеснула на очах матери Филагрии. Но тотчас же все исчезло, и пред ним по-прежнему стояла
спокойная, ничем не возмутимая мать игуменья.
Всегда
спокойная, никогда ничем не возмутимая, красным солнцем сияла она в мужнином доме, и куда вчуже ни
показывалась, везде ей были рады, как светлому гостю небесному, куда ни войдет, всюду несет с собою мир, лад, согласье и веселье.
И каждый раз, когда мы с ним стояли у постели больного, он —
спокойный, находчивый и уверенный в себе, и я — беспомощный и робкий, мне
казалось вопиющей бессмыслицей, что оба мы с ним — равноправные товарищи, имеющие одинаковые дипломы.
— Да, из-за нашего колдовства, — со
спокойной серьезностью ответила Олеся. — Как же я посмею в церковь
показаться, если уже от самого рождения моя душа продана ему.
— Был, поклонился ему и помолился о нем. Какой
спокойный, благообразный лик у него, мама! Спасибо вам, мама, что не пожалели ему на гроб. Мне сначала это странно
показалось, но тотчас же подумал, что и сам то же бы сделал.
Когда же мне
казалось, что мать становилась
спокойнее и даже веселее, — я с жадностью бросался к своим удочкам, ястребам и голубям.
Мать воротилась очень утомленная и расстроенная, отец с красными глазами от слез, а прочие
показались мне довольно
спокойными.
Большое пламя стояло,
казалось, над водой на далеком мыске Александровской батареи и освещало низ облака дыма, стоявшего над ним, и те же, как и вчера,
спокойные, дерзкие огни блестели в море на далеком неприятельском флоте.
Царь все ближе к Александрову. Сладкий острый восторг охватывает душу юнкера и несет ее вихрем, несет ее ввысь. Быстрые волны озноба бегут по всему телу и приподнимают ежом волосы на голове. Он с чудесной ясностью видит лицо государя, его рыжеватую, густую, короткую бороду, соколиные размахи его прекрасных союзных бровей. Видит его глаза, прямо и ласково устремленные в него. Ему
кажется, что в течение минуты их взгляды не расходятся.
Спокойная, великая радость, как густой золотой песок, льется из его глаз.
Бледность разом покрыла все лица. Из коридора
показалась бледная же Каверина, а из-за нее
спокойное широкое лицо Марфы.
Казалось, что в такую пору ни один смертный не решился бы переплыть обыкновенно
спокойное озеро Четырех Кантонов, но оно было переплыто.
— Да, это я, но меня зовут Стефания Павловна, а «ты» мне говорят только мой муж и его отец — отвечала она ровным,
спокойным голосом. Гиршфельду
показалось, что таким же независимым, нахальным тоном говорил с ним Петухов.
Спокойные лица следователя и представителя обвинительной власти с играющей на них, так ему, по крайней мере,
казалось, язвительной улыбкой поднимали в нем всю желчь. Наконец допрос был окончен. Следователь предложил ему подписать протокол.
Одетая в простенькое, темное шерстяное платье, красиво облегавшее ее грациозные формы, ростом выше среднего, с плавными движениями, с хитрым, кошачьим выражением миловидного личика, красоту которого французы весьма метко определяют словами beauté du Diable, с роскошной косой пепельного цвета, скромно завернутой на затылке, она
казалась, сравнительно с взволнованным молодым князем, совершенно
спокойной, и своими большими, смеющимися хитрыми глазами смело встретилась с вопросительным взглядом княгини.
— Владимир Петрович! — начал Крупов, и сколько он ни хотел
казаться холодным и
спокойным, не мог, — я пришел с вами поговорить не сбрызгу, а очень подумавши о том, что делаю. Больно мне вам сказать горькие истины, да ведь не легко и мне было, когда я их узнал. Я на старости лет остался в дураках; так ошибся в человеке, что мальчику в шестнадцать лет надобно было бы краснеть.
Входя в дом Аггея Никитича, почтенный аптекарь не совсем покойным взором осматривал комнаты; он,
кажется, боялся встретить тут жену свою; но, впрочем, увидев больного действительно в опасном положении, он забыл все и исключительно предался заботам врача; обложив в нескольких местах громадную фигуру Аггея Никитича горчичниками, он съездил в аптеку, привез оттуда нужные лекарства и, таким образом, просидел вместе с поручиком у больного до самого утра, когда тот начал несколько посвободнее дышать и, по-видимому, заснул довольно
спокойным сном.
Море иногда мелькало между деревьями, и тогда
казалось, что, уходя вдаль, оно в то же время подымается вверх
спокойной могучей стеной, и цвет его был еще синее, еще гуще в узорчатых прорезах, среди серебристо-зеленой листвы.
Государь показывал вид, что не замечает болезни императрицы; он ни с кем не говорил об этом и силился
казаться перед ней
спокойным и даже веселым. Но наедине он предавался своим мрачным предчувствиям и иногда впадал как бы в отчаяние.
— Потому что, — продолжал Неведомов тем же
спокойным тоном, — может быть, я, в этом случае, и не прав, — но мне всякий позитивный, реальный, материальный, как хотите назовите, философ уже не по душе, и мне
кажется, что все они чрезвычайно односторонни: они думают, что у человека одна только познавательная способность и есть — это разум.
Мари поняла наконец, что слишком далеко зашла, отняла руку, утерла слезы, и старалась принять более
спокойный вид, и взяла только с Вихрова слово, чтоб он обедал у них и провел с нею весь день. Павел согласился. Когда самому Эйсмонду за обедом сказали, какой проступок учинил Вихров и какое ему последовало за это наказание, он пожал плечами, сделал двусмысленную мину и только,
кажется, из боязни жены не заметил, что так и следовало.
— Не изменю-с! И как же изменить ее, — продолжал Иван Кононов с некоторою уже усмешкою, — коли я, извините меня на том, вашего духовенства видеть не могу с духом
спокойным; кто хошь,
кажется, приди ко мне в дом, — калмык ли, татарин ли, — всех приму, а священников ваших не принимаю, за что самое они и шлют на меня доносы-то!
Теперь ему
казалось уже тесно в его заколдованном круге. Его тяготила
спокойная тишь усадьбы, ленивый шепот и шорох старого сада, однообразие юного душевного сна. Тьма заговорила с ним своими новыми обольстительными голосами, заколыхалась новыми смутными образами, теснясь с тоскливою суетой заманчивого оживления.
Казалось, так было хорошо. Мать видела, что огражденная будто стеной душа ее сына дремлет в каком-то заколдованном полусне, искусственном, но
спокойном. И она не хотела нарушать этого равновесия, боялась его нарушить.
Одна лишь Дарья Павловна
казалась мне
спокойною.
И он снова принимается прислушиваться к тишине, ничего не ожидая, — и в то же время как будто беспрестанно ожидая чего-то: тишина обнимает его со всех сторон, солнце катится тихо по
спокойному синему небу, и облака тихо плывут по нем;
кажется, они знают, куда и зачем они плывут.